Запомни - все обман![СИ] - Алексей Бергман

Захар хмуро разглядывал, требующего проникнуться идеей робингудства и крепкой мужской дружбы шефа, и думал в основном о том, какого черта Маратик так обломал родного дядю?

Вариантов несколько. Первый: «дипломированный инженер» не справился с простейшей задачей по взлому электронного замка, завалил все дело, неудачу перекинул на соперника, испортив позже отмычку. Второй: Маратке от неутоленной страсти голову снесло, решил ударить по сопернику наверняка — в любви, как на войне, все средства хороши, какой тут дядя…

— И вот теперь, — важно выпятив грудь, назидательно продолжил папа лучшей прелести на свете, — мне пришлось дать слово, что раз ты все испортил, ты все и исправишь. Это справедливо.

— В смысле? — удивился Воронцов. — Что я исправлю? Прибор работает…

— Ты меня не понял. Я сказал, что теперь ты с а м пойдешь с ребятами в тот дом и сам вскроешь сейф.

— Что–о–о?! — Воронцов привстал со стула.

— Спокойно, — поднял вверх ладони шеф. — Я пообещал, что ты пойдешь…

— Грабить что ли?!?! — перебил Захар.

— Ну. Да. Но вообще–то ты пойдешь восстанавливать справедливость и помогать хорошему человеку.

Подмастерье плюхнулся на стул и очумело поглядел на шибко довольного своей способностью изобретать непробиваемые аргументы Амбарцумяна.

Похоже у Гамлета Давидовича могуче отлегло от задницы. В качестве неустойки за провал «телефонной операции» у хитрого армянского папы попросили…, можно сказать, г о л о в у Захара… Во всех смыслах. Он отдал ее с готовностью — ведь не его же голова.

Пожалуй, неожиданность и странная развязка…

И все же что–то тут не то, недоуменно смотря на Гамлета, рассуждал Воронцов. Еще недавно Давидович боялся, что работника сманят в другую фирму, что Воронцов сам в какой–нибудь наукоград отчалит… И вдруг…

Он что — не понимает, что замазав Захара на краже со взломом, Магомет его уже не отпустит?! Привяжет к себе, заставит выполнять, что скажут! Глазом не успеешь моргнуть — Захар Воронцов в федеральном розыске!

Эх, если бы не Диана!! Если бы не чумовая влюбленность, заставившая молодых людей стать любовниками! Запутанный выбор: что более порядочно — жениться на неопытной, ответившей на любовь девушке, или сгинуть, пока «заглючивший телевизор» не уложил в психушку… Захар уже не понимал, какой поступок более честен! Что выбрать, что предложить Диане — разлуку или свадьбу.

Но точно знал — мужа уголовника любимая не заслужила.

Чувствуя, как жестко двигаются желваки на скулах, Воронцов глухо произнес:

— Это не мои проблемы, Гамлет Давидович. Я свою работу сделал — отмычка в полном порядке, от остального — увольте. Криминал не мое поле деятельности.

У только что довольного армянского папы сделалось такое лицо, будто подмастерье в него смачно плюнул. Улыбка самодовольства буквально с т е к л а, утягивая вниз челюсть, Амбарцумян налег круглым животиком на стол и с детской непосредственностью поинтересовался у работника:

— Ты смерти моей хочешь, да?

— Магомет вам угрожал? — напрягся Воронцов.

— Ты хочешь моей смерти от ПОЗОРА?!?! — Амбарцумян картинно вцепился в волосы, запричитал по–армянски: — Вай, горе мне несчастному, вай, горе! Я думал, рядом — человек! А рядом — мышь трусливая…

Разглядывая (совсем чуть–чуть) паясничавшего шефа, Воронцов догадался, как Магомет добился от темпераментного южного мужчины с гипертрофированным чувством собственного достоинства обещания отдать любимого работника: Хасанович Давидовича напоил. Причем — не хило, можно было б сразу догадаться. Экзальтации подобного накала случались с шефом дважды, и оба раза он пребывал в нешуточном подпитии.

Что делать? Запредставлявшегося артиста–папу стало совсем жалко. Назавтра протрезвеет, уже реально волосы повыдирает: поймет, куда ввязался.

— Гамлет Давидович, — прервал стенания Захар, — а может быть еще не поздно отказаться? Я тут недавно…

Договорить загодя сочиненную ложь о свалившемся на днях наследстве, Воронцов не успел. Горячий «мужчина на двести процентов» воскликнул:

— Нет!! Нет! И не говори об этом! Я сам пойду! Я сам исправлю твою промашку, твою небрежность! Это стало делом м о е й чести!!

Приехали, расстроился Захар. Если дело коснулось «чести настоящего мужчины», уговаривать армянского папу откупиться от Магомета — думать нечего. Амбарцумян сел на любимого конька.

— Давайте–ка сначала домой пойдем, — ласково сказал работник, убрал со стола бокалы, бутылку в шкаф упрятал. — Пойдемте, Гамлет Давидович. Поспите дома, отдохнете…

Шеф встал, горделиво отмел руку помощи «трусливой мыши» и, пошатываясь, вышел в приемный зал. Обернулся, раскрутившись на пятках, с картинной горечью обвел глазами заполненные техникой полки, и отвесил им глубочайший, до земли поклон. Чуть не упал.

— Прощай… прощай любимая мастерская, — натурально всхлипнул Давидович. — Сколько сил в тебя вложено… ик!.. сколько трудов! Ик… ик…

Приступ икоты превратил трагедию в водевиль. Но «прощание» с ателье Амбарцумян провел достаточно убедительно.

— Магомет грозиться отобрать помещение? — хмуро поинтересовался тайный мультимиллионер.

— Это уже не твои проблемы, — печально отмахиваясь от «мыши–предателя» проговорил хозяин и вензелями закачался к выходу.

Рабочую записную книжку Гамлета Давидовича Воронцов выучил на зубок уже давно, по производственной необходимости. Доведя совсем «поплывшего» шефа до дома и перепоручив его Диане, Захар мысленно представил страничку с буквой «А» на уголке, где на первой строке, аккуратным каллиграфическим почерком Амбарцумяна начертано «Алиев Магомет Хасанович». Представил каждую цифру длинного номера мобильного телефона, набрал его на своем сотовом.

— Магомет Хасанович, это Воронцов. Нам надо поговорить.

— Надо. «Игрушку» только захвати, — легко согласился Алиев и пригласил подмастерье к себе. В огромный загородный дом, вероятно, надеясь произвести на скромного работника о г л у ш и т е л ь н о е впечатление.

Нет нужды врать, что — произвел. Обилием раззолоченной мебели, картин в тяжелых рамах, яркой выставкой посуды, множеством ковров и прочей безвкусной чепухи. Жить в таком аляповатом кошмаре Воронцов не согласился бы, приплачивай ему Алиев за каждый прожитый здесь день. Кричащая смесь красок — с ума сводила.

В просторном холе Воронцова встретил давешний амбал Артур. Открыв Захару дверь, попытался нацепить живот подмастерья на могучий кулак, Воронцов легко ушел в сторону:

— Не балуй, парень. Я здесь в гостях, по делу.

Не повторяя попыток отыграться, Артур хмуро оглядел хозяйского гостя, цыкнул зубом…

— Проверить надо, — протянул лапищи, собираясь обшарить визитера на предмет оружия в карманах.

Воронцов снова не позволил до себя дотронуться: задрал вверх футболку, продемонстрировал, что ни в тесноватых карманах джинсов, ни за поясом ничего нет, посчитал конфликт исчерпанным.

Не вышло.

— Мобилу сюда положи, — велел широкоплечий холуй. — С трубой не пройдешь.

И это приказание Захар посчитал разумным. Выложил на небольшой раззолоченный столик сотовый телефон. Артур повел его вглубь дома.

Господин Алиев со племянником сидели в кабинете, кофе пили. И если бы не ерническое, надменное выражение глаз Маратика, Воронцов бы посчитал, что приняли его вполне радушно.

— Рад, дорогой, рад, что ты пришел, — предлагая расположиться в глубоком кожаном кресле, говорил Алиев. — Коньяк, кофе?..

— Где шефа потерял? — не удержался от насмешки племянник, но, поймав резкий недовольный взгляд дяди, осекся и заткнулся.

— Гамлет Давидович посвятил тебя в суть дела? — спросил хозяин.

— Магомет Хасанович, попросите вашего амбала не торчать за моей спиной, — оставив без внимания вопрос, проговорил Захар. Натужное сопение разозленного холуя действовало Воронцову на нервы, да и оглядываться не хотелось. А мужик — опасный.

Алиев хохотнул, небрежно повертел в воздухе пальцами. Сопение переместилось в угол и там совсем затихло. Теперь Захар цеплял Артура боковым зрением.

— Повторять не буду, — раскуривая толстенную сигару, произнес Алиев. — Скажу, что времени решить проблему у нас много, но все надо сделать максимально быстро.

— Как быстро? — не стал выкаблучиваться Воронцов. Идя сюда, он уже решил, как поступить, осталось выяснить пустяки — где, когда и что.

— Кусков на десять дней уехал отдыхать, прошли уже сутки… Так что девять дней имеем.

— Я сделаю, — кивнул Захар. — Скажите, в каком виде храниться компрометирующая информация, остальное — не ваши заботы.

Племянник и дядя искоса переглянулись. Маратка хмыкнул, как бы говоря — а я предупреждал, проблемы — будут. Магомет слегка нагнулся над длинным низким столиком, стряхнул крохотные белесые чешуйки с сигары в пепельницу.